1 сентября 1939 г. считается днем начала второй мировой войны. Но фактически она возникла задолго до этой даты. Первые ее очаги запылали в Северо-Восточном Китае (1931 г.), Эфио­пии (1935 г.), Испании (1936 г.).

А если вглядеться в прошлое пристальнее, то можно обна­ружить, что истоки второй мировой войны уходят еще глубже.

Обратимся к фактам истории.

28 июня 1919 г. в Зеркальном зале Версальского дворца представители стран Антанты и США, с одной стороны, гер­манский министр иностранных дел Герман Мюллер и министр юстиции Белл, с другой, подписали Версальский договор. Наро­ды мира вздохнули с облегчением, надеясь, что трагедия мил­лионов людей, ввергнутых в пучину невиданно кровопролитной войны, больше не повторится.

При всех органических пороках, недостатках и противоре­чиях Версальского мирного договора и других договоров Вер­сальской системы, при всей буржуазной ограниченности тог­дашних «миротворцев»: французского премьера, «тигра» Жор­жа Клемансо, «величайшего,— по выражению В. И. Ленина,— политического пройдохи» британского премьера Ллойд Джорд­жа, президента США Вудро Вильсона — будущего «президен­та архангельского набега и сибирского вторжения» и других буржуазных политиков — поражение и существенное ограниче­ние вооружений наиболее агрессивного, германского импе­риализма и его сообщников, несомненно, играло положитель­ную роль.

В соответствии с военными ограничениями Версальского договора германская армия не должна была превышать 100 тыс. человек (не более семи пехотных и трех кавалерийских диви­зий), включая солдат, офицеров и нестроевой состав. Герман­ский генеральный штаб .— эта цитадель милитаризма прусских юнкеров — подлежал ликвидации.

В Германии отменялась всеобщая воинская повинность. Ей запрещалось проводить какую-либо военную подготовку в учебных заведениях, стрелковых, спортивных и туристских организациях.

Германии запрещалось иметь тяжелую артиллерию, танки, подводные лодки, дирижабли и военную авиацию. В будущем ей разрешалось иметь военно-морской флот (основная часть немецкого ВМФ была затоплена немцами в Скапа-Флоу) толь­ко в составе 6 карманных линкоров, 6 легких крейсеров и 12 контрминоносцев. Численность личного состава военно-мор­ского флота страны не должна была превышать 15 тыс. че­ловек.

В соответствии с территориальными постановлениями Вер­сальского договора территория Германии уменьшалась на "/в часть, население — на /ю.

Франции возвращались Эльзас и Лотарингия, захваченные во франко-прусской войне. Договор предусматривал создание Рейнской демилитаризованной зоны. Управление территорией Саара на 15 лет передавалось Лиге наций.

Германия признавала независимость Польши, возрожден­ной в качестве самостоятельного государства, и возвращала ей часть древних польских земель в Верхней Силезии. Однако более 100 тыс. квадратных километров польских земель, захва­ченных немцами в течение нескольких столетий в результате «Дранг нах Остен», остались за Германией. Город Гданьск (Данциг) с прилегающей к нему территорией превращался в Вольный город под защитой Лиги наций.

По Версальскому договору Германия обязалась строго ува­жать независимость Австрии и признавала независимость Чехословакии.

Так под грохот артиллерийского салюта в Версале была подведена черта под первой мировой войной.

Прошло лишь немного времени, и Веймарская, а затем фашистская Германия превратила Версальский мир в простое перемирие, вероломно нарушила все ограничения Версальского мира и повела дело к еще более жестокой и кровавой второй мировой войне.

Уже в начале 30-х годов ни Германия, ни Япония не желали мириться со старым разделом мира, сфер влияния, колоний. Эти наиболее агрессивные империалистические государства почувствовали себя достаточно сильными, чтобы поставить воп­рос о переделе мира в соответствии с их возросшей экономиче­ской, финансовой, военной мощью.

Неравномерность экономического и политического разви­тия капитализма вела к тому, что к 30-м годам Германия стала обгонять и обогнала по основным показателям Англию и Францию. Это в огромной степени обостряло англо-герман­ские и франко-германские империалистические противоречия. Немецкая буржуазия вновь вспоминает формулу герман­ского политического деятеля Бюлова, произнесенную им в конце XIX в. в рейхстаге: «Прошли те времена, когда дру­гие народы делили землю и воды, а мы, немцы, довольствова­лись лишь голубым небом. Мы требуем для себя место под солнцем». Требование «места под солнцем» вновь становится сакра­ментальной формулой немецкого империализма. Если до нача­ла 30-х годов колониальные претензии немецкой буржуазии были частью идеологической подготовки к предстоящей борьбе за передел мира, за завоевание мирового господства, то вскоре после прихода фашистов к власти эти претензии принимают все более реальный характер.

Однако своеобразие складывавшейся ситуации состояло в том, что заправилы Большого совета Федерации британской промышленности, направлявшего политику Лондона, всесиль­ные магнаты французского «Комите де Форж», представители «60 семейств» Америки стремились отодвинуть на второй план острейшие противоречия между Англией, Францией и США, с одной стороны, и Германией, с другой, считая главным противоречием между западными державами и страной социа­лизма.

Империалисты Англии, Франции и США стремились возро­дить агрессивную Германию в качестве инструмента своей антисоветской политики. Они приложили немало сил, вложили гигантские средства для того, чтобы превратить Веймарскую, а затем фашистскую Германию в орудие борьбы против Советской страны. Монополисты Англии, Франции и США — среди них особенно выделяются фигуры нефтяного короля Генри Детердинга, шефов «большой пятерки» английских банков, Рокфеллеров, Морганов и многих других, способство­вали установлению в январе 1933 г. фашистской диктатуры в Германии — наиболее агрессивной террористической формы диктатуры ультрареакционных группировок монополистиче­ского капитала.