А в это время началась закулисная возня вокруг Гесса, продол­жавшаяся несколько месяцем!. Помимо Гамильтона переговоры с Гессом вел Киркпатрик. С ним также беседовали бывший ми нистр иностранных дел, с 1941 г. лорд-канцлер в кабинете Чер­чилля Джон Саймон и влиятельный член военного кабинета Черчилля, его близкий друг лорд Вивербрук.

В прессе строились самые различные предположения. За­чем Гесс прилетел в Англию? Английская пропаганда утверждала, будто он покинул фашистскую Германию, так как счи­тал ее обреченной, и бежал, как бегут крысы с тонущего кораб­ля. Немецкие фашисты сообщали, что Гесс разошелся с Гитле­ром по вопросам внешней политики и особенно был недоволен заключением советско-германского договора о ненападении: он не смог-де согласиться с «прорусской политикой Гитлера». Далее в фашистских кругах утверждали, что после двух не­удачных попыток полета в Англию у Гесса были основания опасаться гестапо, поскольку письмо, оставленное им для пе­редачи Гитлеру, вскрыл адъютант Гесса Пинтч и его прочли шофер и телохранитель ".

Впоследствии защитник Гесса в Нюрнберге, свидетели за­щиты, его личный врач выдвигали смехотворные утверждения о «гуманных мотивах» полета Гесса в Англию. Гесса якобы бес­покоили или даже приводили в ужас сообщения о варварских налетах немецких самолетов на Англию, и «ему была ненавист­на мысль о гибели детей и матерей».

Сообщения немецких официальных лиц о причинах полета Гесса были малоубедительными. Впрочем, вскоре было объяв­лено, что Гесс сумасшедший. Германский министр иностран­ных дел Риббентроп в беседе с Муссолини и Чиано 13 мая вы­сказал следующее предположение: Гесс «попал под влияние гипнотизеров» и «его поведение может быть объявлено каким-то мистицизмом и состоянием его рассудка, вызванным бо­лезнью».

Подобная же версия появилась в фашистской печати и была передана радиостанцией Мюнхена: «Гесс, по-видимому, нахо­дился в состоянии галлюцинации, в результате чего он решил, что сможет добиться взаимопонимания между Англией и Гер­манией».

Упомянем, что во время Нюрнбергского процесса врачебной экспертизой было установлено, что Гесс вменяем и может от­вечать за свои действия .

Нет никаких оснований думать, что Гесс опасался поражения фашистской Германии. Наоборот, она, по его мнению, находи­лась в апогее своего могущества. Гесс не расходился с Гитлером и в вопросах внешней политики. Кому, как не Гессу, хорошо было известно вероломство Гитлера, неоднократно топтавшего международные договоры и соглашения. Он был уверен, что Гитлер разорвет и советско-германский договор о ненападении, как только Германия будет готова к войне с СССР.

Что касается версии о «боязни гестапо», то и это звучит не­убедительно. Как известно, сепаратные переговоры с Англией в это время и позднее вели менее ответственные чиновники фашистской Германии. Гесс был заместителем Гитлера, и не его адъютанту или шоферу было дано право решать, предает или не предает Гесс интересы Германии. Донос на Гесса в ге­стапо мог бы иметь самые трагические для них самих послед­ствия.

Еще менее правдоподобно мнение апологетов Гесса о его «человеколюбии», «гуманности». Эту версию полностью раз­венчал английский обвинитель в Нюрнберге Гриффитс-Джонс. На заседании трибунала 7 февраля 1946 г. он заявил: «Я пола­гаю, что единственная причина, из-за которой Гесс прилетел в Англию, отнюдь не носила гуманного характера. Он прилетел с целью дать возможность Германии вести войну против Рос­сии только на одном фронте» .

Несомненно, Гесс, как представитель нацистской правя­щей верхушки, был осведомлен о подготовке военного нападе­ния на СССР, об агрессивных намерениях Гитлера. 30 апреля 1941 г. Гитлер принял окончательное решение, гласившее: опе­рация «Барбаросса» начнется 22 июня. Итак, Гесс за 10 дней до полета знал точную дату нападения фашистской Германии на СССР. Правда, сам Гесс указывал, что он не помнит, когда узнал о плане «Барбаросса», но что он знал о нем. Поэтому заявление Киркпатрика, беседовавшего с Гессом, сделанное позднее в его мемуарах, о том, что Гесс якобы не знал о подго­товке нападения Германии на СССР, звучит наивно . Подоб­ная точка зрения не разделяется Джоном Саймоном, отмечав­шим, что из высказываний Гесса можно было сделать вывод о готовившемся вторжении Германии на советскую террито­рию .

Основная цель полета Гесса состояла в следующем. Про­грамма-максимум — не только добиться заключения мира с Англией, но и вовлечь ее в единый «крестовый поход» против первого в мире социалистического государства. Программа-ми­нимум — обеспечить для Германии нейтралитет Англии в войне против СССР, «облегчить осуществление агрессии против Со­ветского Союза путем временного замирения с Англией».