В Берлине знали истинную цену английским гарантиям Поль­ше, данным еще 31 марта 1939 г., когда был заключен англо­польский «гарантийный пакт».

Выступая в английском парламенте, Чемберлен патетически восклицал: «...В случае любой акции, которая будет явно угро­жать независимости Польши и которой польское правительство соответственно сочтет необходимым оказать сопротивление своими национальными вооруженными силами, правительство его величества считает себя обязанным немедленно оказать польскому правительству всю поддержку, которая в его силах». В тот же день, 31 марта, состоялась встреча бывшего британ­ского премьера Ллойд Джорджа и Чемберлена. Лидер либера­лов обратился с вопросом к премьеру: будет ли привлечен СССР к блоку миролюбивых держав? Чемберлен ответил отри­цательно. Тогда Ллойд Джордж спросил, как же при таких условиях Чемберлен рискнул выступать со своей воинствен­ной декларацией? Ведь без активной помощи СССР «никакого «восточного фронта»... быть не может». При отсутствии твер­дого соглашения с СССР, заявил Ллойд Джордж Чемберлену, «я считаю ваше сегодняшнее заявление безответственной азарт­ной игрой». Ллойд Джордж резонно считал: отпор Гитлеру можно .дать только в союзе с Советским Союзом .

Чемберлен и его сторонники придерживались иной кон­цепции.

В начале апреля 1939 г. в Лондон прибыл польский министр иностранных дел Бек. Правительства Англии и Польши заяви­ли о своей готовности заменить временное и одностороннее обязательство постоянным соглашением о взаимопомощи на случай прямой или косвенной угрозы одной из стран . В дейст­вительности Чемберлен не спешил с заключением такого согла­шения. Столь же туманные гарантии Чемберлен и Даладье готовы были предоставить Румынии и Греции:

Предоставляя бумажные гарантии малым странам, англий­ские и французские политики отнюдь не заботились об их це­лостности и суверенитете. Они рассчитывали использовать эти гарантии как фактор давления на Германию при переговорах с нею. Представители английского правительства в ходе секрет­ных переговоров с немецкими дипломатами, а они велись начи­ная с июня 1939 г., заявляли о готовности немедленно отка­заться от своих обязательств малым странам во имя возможных англо-германских договоренностей. Гарантии английских поли­тиков были лишь разменной монетой в торге с агрессором, средством обмана масс, продолжением политики «умиротворе­ния» в слегка замаскированном виде.

Если в период Мюнхена объектом сговора с фашистской Германией послужила Чехословакия, то летом 1939 г. такая роль, по расчетам англо-французских политиков, отводилась Польше. «Англия и Франция,— говорил Гитлер,— дали обяза­тельства, но ни одно из этих государств не желает их выпол­нять...»

Кто-кто, а фюрер хорошо знал своих политических оппонен­тов. «Единственное, чего я боюсь,— говорил он,— это приезда ко мне Чемберлена или какой-нибудь другой свиньи с предло­жением изменить мои решения. Но я спущу его с лестницы...»