В то время как немецко-фашистские войска сеяли в Польше смерть и разрушения, Англия и Франция вели с Германией «войну без военных действий», «сидячую», «странную войну», вполне устраивавшую немецких фашистов и их сторонников в других странах. Фашистский агент во Франции Жан Ибарне-гаре писал об этой войне: «Бомбардировщики, бороздящие небо, но не сбрасывающие бомб, безмолвствующие пушки и рядом с ними горы боеприпасов, стоящие лицом к лицу огром­ные армии... не имеющие, очевидно, никакого намерения начи­нать сражение».

Французское командование отдало приказ, запрещающий обстреливать немецкие позиции. Английский военно-морской флот, значительно превосходивший германский, даже не пы­тался помешать фашистским кораблям совершать свои опера­ции на Балтике. Английское командование отдало приказ о запрещении бомбардировки военных объектов Германии. Правда, английские и французские самолеты появлялись над Германией, но только затем, чтобы сбрасывать не бомбы, а лис­товки.

Характеризуя позицию Англии в период германо-польской войны, видный деятель лейбористской партии Хью Дальтон признавал: поляков мы «предавали, обрекали на смерть, а сами ничего не делали, чтобы им помочь». Ни Чемберлен, ни Даладье не принимали польских послов в Лондоне и Париже, добивав­шихся ответа, какая помощь будет оказана Польше в соответ­ствии с обязательствами Англии и Франции.

Польская военная миссия, прибывшая в Лондон в день объ­явления Англией войны Германии, целую неделю ждала приема у начальника имперского генерального штаба генерала Айрон-сайда. Наконец, приняв поляков, он заявил: английский генеральный штаб не имеет никакого плана помощи Польше. И советовал полякам закупать оружие в нейтральных странах. Потом Айронсайд пообещал выделить 10 тыс. устарелых винто­вок «Гочкис», 15 — 20 млн патронов и доставить их из Англии через... пять-шесть месяцев! Ни танков, ни зенитной и противо­танковой артиллерии, ни истребителей, которые так были нуж­ны Польше, Англия даже не обещала .

Позднее Черчилль в своих мемуарах признавал: «Весь мир был поражен, когда за сокрушительным натиском Гитлера на Польшу и объявлением Англией и Францией войны Германии последовала гнетущая пауза... Франция и Англия бездейство­вали в течение тех нескольких недель, когда немецкая военная машина всей своей мощью уничтожала и покоряла Польшу».

В свое время французские и английские генералы и полити­ки, пытаясь оправдать перед историей политику Запада в отно­шении Польши, заявляли: Англия и Франция не имели доста­точных сил, чтобы прийти на помощь Польше или вести актив­ные военные действия на Западе после ее разгрома.

Конечно, боевая готовность Англии и Франции была ниже, чем у фашистской Германии. Но военные силы этих стран были вполне достаточны для эффективного отпора агрессии: только во французской армии было отмобилизовано 110 диви­зий, имевших 2560 танков и 10 тыс. орудий, экспедиционный корпус англичан имел в своем составе 5 дивизий, около 1500 са­молетов. Германия, сосредоточившая основные, отборные диви­зии на Востоке — в Польше, на Западном фронте имела лишь 23 наспех собранные, плохо вооруженные и обученные резерв­ные дивизии. Они имели запас снаряжения и боеприпасов лишь на три дня боя. После войны немецкие генералы призна­вали: если бы англо-французские войска перешли в то время в наступление, они без особого труда продвинулись бы в глубь Германии . «У военных специалистов,— позднее писал гитле­ровский генерал Вестфаль,— волосы становились дыбом, когда они думали о возможности французского наступления сразу же в начале войны».

Начальник генерального штаба сухопутных сил вермахта генерал Гальдер признавал: «В сентябре 1939 г. англо-фран­цузские войска могли бы, не встретив серьезного сопротивле­ния, пересечь Рейн и угрожать Рурскому бассейну, обладание которым являлось решающим фактором для ведения Герма­нией войны».

Однако Гитлер был твердо уверен: на Западе реальных военных действий не предвидится, и приказывал перебрасы­вать в Польшу дивизии с Западного фронта. Германия в тот критический период фактически избежала войны на два фрон­та, чего так опасались все немецкие политики еще со времени Фридриха II и Бисмарка.

О масштабах военных действий на Западе красноречиво свидетельствуют цифры: только 9 декабря английская экспеди­ционная армия понесла первую жертву — был убит один кап­рал. Общие французские потери к концу декабря 1939 г. соста­вили 1433 человека. Что же касается немецких войск на Западном фронте, то там насчитывалось менее 700 человек в числе убитых, раненых и пропавших без вести. Германские и союзные сводки, как и в годы первой мировой войны, гласили: «На Западном фронте без перемен».

Стратегия «странной войны» — пассивно-выжидательная стратегия — означала продолжение правящими кругами Анг­лии и Франции все той же мюнхенской политики в обстановке формального состояния войны: Гитлеру вновь и вновь давали попять: его агрессия на Восток, против СССР, встретит одоб­рение.

Во Франции росли капитулянтские настроения. Во француз­ском парламенте был создан секретный «комитет связи», пред­ставители которого добивались переговоров с Гитлером. Капи­тулянты — министр иностранных дел Боннэ, бывшие премьер-министры Фланден и Лаваль, маршал Петэн считали необхо­димым способствовать установлению фашистских порядков в стране.

Пораженцы в Англии во главе с премьер-министром Н. Чем-берленом, министром иностранных дел Галифаксом, Джоном Саймоном, Сэмуэлем Хором, фашистские элементы во главе с Мосли выступали за то, чтобы «ненужную войну» против Германии превратить в «нужную войну» — войну капитали­стических государств против СССР. В конце октября 1939 г. комитет начальников штабов Англии даже рассматривал вопрос «о положительных и отрицательных сторонах объявления Анг­лией войны России». Начальник имперского генерального штаба Айронсайд 28 декабря 1939 г. записал в своем дневнике: «Я думаю, что мы имеем возможность все повернуть против русских...».