После подписания берлинского Тройственного пакта японский кабинет министров принял в конце сентября 1940 г. решение об укреплении союза с Германией и Италией.

В марте 1941 г. Гитлер издает директиву № 24 о сотрудниче­стве с Японией, с тем чтобы заставить Японию как можно ско­рее предпринять активные действия на Дальнем Востоке.

Однако японское правительство помнило о предметном уроке Хасана и Халхин-Гола и считало необходимым урегулировать многие спорные вопросы с СССР. В начале июля 1940 г. япон­ское правительство через своего посла в Москве предложило начать переговоры о заключении советско-японского пакта о нейтралитете, считая, что его подписание укрепит мир па Дальнем Востоке. Однако переговоры тормозились из-за не­реальных требований Японии. Японцы требовали от СССР продажи им Северного Сахалина. СССР отверг это наглое предложение .

В течение февраля 1941 г. на заседании японского коорди­национного комитета (главной ставки вооруженных сил и пра­вительства) была утверждена программа внешней политики Японии, касавшаяся принципов ведения переговоров с рядом зарубежных государств. В программе было предусмотрено и заключение пакта с СССР . Против этого выступали генералы Араки, Угаки, Койсо, министры внутренних дел и юстиции и другие деятели в кабинете Коноэ. Но их позиция не была тогда решающей. Во время своего визита в Берлин и Рим, со­стоявшегося в марте — апреле 1941 г., японский министр Мацуо-ка получил определенные инструкции правительства: не подпи­сывать каких-либо договоров, связывающих действия Японии, не давать никаких обещаний. Напротив, во время пребывания в Москве ему давались полномочия подписать договор о ней­тралитете.

Возникала довольно своеобразная ситуация — ярый сторон­ник войны с СССР Мацуока вынужден был подписать в Москве пакт, заключению которого он всячески противился.

Во время переговоров в Берлине с Гитлером и Риббентро­пом, начавшихся 26 марта, Мацуока усиленно убеждали в необ­ходимости участия Японии в военных действиях против СССР, как только их начнет Германия.

«На Востоке,— говорил Риббентроп Мацуока,— Германия держит войска, которые в любое время готовы выступить против России». Мацуока в свою очередь заверил Гитлера и Риббентропа: Япония придет на помощь Германии в случае советско-германской войны, разорвет пакт о нейтралитете ". Но это было скорее его личное обязательство, а не мнение ка­бинета.

На обратном пути из Берлина в Токио Мацуока снова оста­новился в Москве. Он заявил о согласии японского правитель­ства подписать пакт о нейтралитете. Советское правитель­ство, верное политике мира, пошло на этот шаг, хотя знало о вероломстве политиков типа Мацуока, Араки, рассматривав­ших пакт лишь как тактическое прикрытие подготовки войны с СССР.

В условиях приближающегося нападения Германии было бы неразумно отвергать подобное предложение Японии, и СССР подписал этот пакт.

Японо-советский пакт о нейтралитете (13 апреля 1941 г.), но которому обе стороны обязались «поддерживать дружест­венные отношения между собой и взаимно уважать целостность и неприкосновенность»2, был важным звеном в цепи диплома­тических мероприятий Советского правительства, направлен­ных на подрыв планов агрессии фашистской Германии и мили­таристской Японии. Он уменьшал для СССР угрозу войны на два фронта, поскольку, хотя бы на ближайшее время, Япония обязалась поддерживать мирные отношения с Советской стра­ной.

В беседе, состоявшейся 16 апреля 1941 г. в Лондоне между министром иностранных дел Англии Иденом и советским послом И. М. Майским, последний отметил: «Пакт уменьшает опасность войны между СССР и Японией».

Вместе с тем советско-японский пакт был свидетельством дипломатического поражения Германии, рассчитывавшей на вовлечение Японии в войну против СССР сразу же после ее начала.

Таким образом, в дипломатической битве между Берлином и Москвой преимущество было на стороне советской диплома-" тии. Главный итог этой борьбы — СССР удалось тогда сохра­нить мир, не допустить втягивания его в войну в крайне небла­гоприятной международной обстановке 1939—1940 гг.

Перед нападением Германии на Советский Союз в нашей стране были созданы необходимые материальные и экономиче­ские предпосылки для максимального повышения обороно­способности Родины. Однако эти предпосылки не были в долж­ной мере и своевременно использованы. Красная Армия не была приведена накануне войны в полную боевую готовность.

Между тем фашистская Германия, захватившая к началу войны против СССР многие европейские страны, располагала огромным военно-экономическим потенциалом и крупными вооруженными силами. «Отсутствие активных боевых действий (на Западе.— Ф. В.) позволило Гитлеру бросить основную мас­су своих войск и войск государств-сателлитов против СССР»".

И речь шла не только о вооруженных силах.