В те предгрозовые дни Англия и Франция все еще надеялись сговориться с Гитлером, убедить его отказаться от войны на Западе и столкнуть Германию с СССР. В Лондоне и Париже рассчитывали, что, как только Гитлер захватит Польшу и его войска продвинутся к границам СССР, немедленно вспыхнет германо-советское военное столкновение и будет достигнута цель, к которой долгие годы стремились правители Англии и Франции.

Рассчитывая решать англо-германские и франко-германские противоречия за счет других держав, Чемберлен, Даладье, Галифакс, Боннэ крутили заигранную политическую пластин­ку — предоставить Гитлеру «свободу рук» в Восточной Европе.

На очередном заседании британского кабинета, обсуждав­шего угрозу нападения фашистской Германии на Польшу, Н. Чемберлен заявил, что, по его мнению, по вопросу о Данциге «внимание должно быть направлено на политические действия с целью обеспечить передышку, а не на военные меры». Премьер демонстрировал германским политикам свою готов­ность «обсудить все проблемы, не решенные между нашими странами», на основе «более широкого и полного взаимопони­мания между Англией и Германией».

В свою очередь французский министр иностранных дел Боннэ направил в Варшаву телеграмму, советуя польскому правительству не прибегать к оружию в случае захвата Данцига Германией.

Подобные предложения не могли означать ничего иного, кроме очередного Мюнхена, на сей раз за счет Польши.

За месяц до нападения фашистской Германии на Польшу, 2 августа 1939 г., английские министры собрались на очеред­ное заседание. На нем Галифакс весьма недвусмысленно заявил: Англия не намерена воевать из-за Польши, из-за Данцига. «Истинное положение Данцига само по себе не должно рассмат­риваться как casus belli (повод к войне.— Ф. В.)».

Английские министры готовы были торговать польской тер­риторией, лишь бы Гитлер пошел воевать против СССР.

Следует отметить: в период напряженнейшей международ­ной обстановки, когда пламя пожара мировой войны могло забушевать в любой момент, английские министры хранили поразительную беспечность и благодушие. Со 2 по 22 августа, когда война была уже на пороге, английский кабинет не соби­рался ни разу. Министры отдыхали на курортах Гастингса и Брайтона, охотились в горах Шотландии, на ее живопис­ных озерах, бродили по долинам и лесам Уэльса.

Катастрофический рост угрозы войны все же заставил флег­матичных английских министров вернуться из внеочередных отпусков и собраться 22 августа — буквально за 10 дней до начала войны — на очередное заседание.

Совещание министров началось в 3 часа дня. Открывая заседание, Н. Чемберлен охарактеризовал политическое поло­жение в мире как «очень серьезное». Галифакс сообщил членам кабинета «весьма достоверную информацию» о том, что «Герма­ния имеет в виду напасть на Польшу 25 или 28 августа». Анг­лийские министры, однако, не приняли решения о самых неот­ложных мерах для противодействия агрессии фашистской Гер­мании, не отдали приказ имперскому генеральному штабу о приведении армии в боевую готовность, а всего лишь огра­ничились принятием предложения Чемберлена о посылке оче­редного «умиротворяющего» послания Гитлеру либо прямо, либо через эмиссара .

Однако Гитлера уже не удовлетворяла уступчивость Англии и Франции. 25 августа он пригласил английского посла в Бер­лине Гендерсона и передал ему почти ультимативные требо­вания Германии — немедленно «решить польский вопрос» пу­тем передачи Германии Данцига и Польского коридора . Гит­лер при этом уверял Гендерсона в своем «миролюбии», в том, что он «хотел бы закончить свою жизнь как художник». И в это же самое время он готовил приказ о нападении на Польшу.

Английская дипломатия продолжала маневрировать. 25 ав­густа был подписан англо-польский «договор о взаимопомощи». По существу, этот договор был лишь средством давления на гитлеровскую дипломатию, с помощью которого Англия надея­лась побудить Германию пойти на соглашение с ней. И дейст­вительно, даже подобный чисто формальный договор вынудил Гитлера несколько заколебаться. Он временно притормозил колеса военной машины и отменил намеченное на 26 августа нападение Германии на Польшу. Кейтелю было дано указание «немедленно отменить приказ о наступлении». Войска, вышед­шие на исходные позиции, были остановлены. Нападение было перенесено на 1 сентября.

ПОЛЬСКИЙ ПРОЛОГ

Но колебания Гитлера были кратковременными. Тому причи­ной являлась позиция английских политиков, твердивших: «Данциг не стоит войны», заявлявших устами видного офице­ра британских ВВС барона де Роппа: «Польша более полезна для Англии в роли мученицы, чем в качестве существующего государства». В беседе с Гендерсоном Гитлер цинично говорил: он «не обидится на Англию, если она будет вести мнимую войну».

Англо-французские дипломаты вплоть до начала войны про­должали тайные переговоры с гитлеровцами. Они велись при посредстве родственника Геринга шведского промышленника Бергера Далеруса в Шлезвиг-Гольштейне, Лондоне и Берли­не . Главная цель переговоров состояла в подготовке нового Мюнхена за счет польского народа. Во время встреч предста­вителей Англии и Германии речь шла о созыве четырехсто­роннего совещания с участием Англии, Франции, Германии и Италии для решения вопроса о судьбе Польши. Ни СССР, ни Польшу не приглашали к участию в подобном совещании. Совещание без СССР должно было стать сговором против СССР.

25 августа, в день заключения англо-польского договора, Гитлер передал следующие предложения английскому пра­вительству:

1) Германия желает заключить с Англией пакт или союз,