Во французских правительственных кругах началась паника. Рано утром 15 мая телефонный звонок потревожил английского премьера Черчилля. Звонил французский премьер Рейно. То­ропливо он говорил Черчиллю:

«Мы разбиты, мы потерпели поражение. Дорога на Париж открыта» ". Для подобного панического вывода не было еще оснований, тем не менее положение становилось исключительно серьезным. Отход англо-французских войск из Бельгии принял беспорядочный характер. Танковые колонны Клейста продол­жали отрезать тылы основной группировки союзных сил в Бель­гии, продолжая движение к Ла-Маншу.

16 мая Черчилль, сопровождаемый генералами Диллом и Исмэем, срочно вылетел в Париж. Его самолет «фламинго», один из трех правительственных самолетов, приземлился на аэродроме Ле Бурже. В 5 часов 30 минут состоялось совещание. Во время совещания, проходившего на Кэ д"Орсэ, с премьер-министром Рейно, министром национальной обороны и военным министром Даладье и главнокомандующим генералом Гамеле-ном выяснилось, что французское правительство, по существу, считает войну проигранной.

На вопрос Черчилля: «Где стратегический резерв?» — Га-мелен, покачав головой и. пожав плечами, ответил: «Его нет» .

Во время заседания французских и английских политиче­ских и военных руководителей в саду министерства иностран­ных дел на Кэ д"Орсэ, где обычно проходили летние приемы, горел гигантский костер. Черные клубы дыма поднимались в летнее небо. Пепел и обрывки бумаг летели на набережную д"Орсэ и улицы. Черчилль мрачно наблюдал из окна посольства, как чиновники подвозили на тачках к костру или выбрасывали из окон документы секретных архивов и бросали их в огонь. Служащие министерства под руководством генерального секре­таря Леже выполняли чей-то таинственный приказ. Ни в тот момент, ни впоследствии не удалось установить, кто отдал этот приказ.

В Париже распространился панический слух, что Кэ д"Орсэ горит, а здание уже занято немецкими парашютистами. В самом министерстве, озаряемом отблеском костров, покрытом дымом и копотью, служащим спешно раздавали револьверы для борьбы с агентами гитлеровской «пятой колонны».

Да, представители «пятой колонны» активно действовали во Франции, подготовляя ее поражение. Но к ним вполне можно было причислить и таких деятелей, как Пьер Лаваль, Жорж Боннэ, сенатор Тьерри-Муланье, ратовавший за победу Гитлера, и многих других фашистских агентов, проникших во фран­цузские министерства, армию, прессу.

Рейно фактически подчинился сторонникам капитуляции Франции. На пост вице-председателя Совета министров Фран­ции был назначен восьмидесятипятилетний маршал Петэн — человек с шаркающей старческой походкой и слезящимися глазами — одна из наиболее зловещих фигур Франции, едино­мышленник Лаваля, тесно связанного с нацистской Германией. Престарелый маршал еще до немецкого наступления на Фран­цию, о котором он, по-видимому, знал от немецкой разведки, признавался министру де Монзи: «Я им понадоблюсь во второй половине мая» . Петэн был духовным отцом французских капи­тулянтов, стремившимся любой ценой к достижению мира с фа­шистской Германией.

Из штаба по планированию нападения на СССР, обосновав­шегося в Сирии, был срочно вызван и назначен вместо Гамелена на пост верховного главнокомандующего семидесятитрехлет­ний генерал Вейган, в свое время помогавший панской Польше воевать с молодой Советской республикой, а позже ставший кагуляром . Вылетая из Бейрута в Париж, он заявил своим приближенным, что война проиграна и поэтому необходимо «согласиться на разумные условия перемирия» .

Пока происходили эти перемещения, гитлеровские войска, не встречая серьезного сопротивления, в ночь на 20 мая про­рвались к устью Соммы, заняли Амьен и Абвиль и вышли к по­бережью Ла-Манша. За пять дней после прорыва под Седаном немецкие танки прошли всю Францию с востока на запад. Армии союзников были расколоты. Во Фландрии и Артуа оказались отрезанными от главных сил, находившихся южнее реки Соммы, значительные группировки войск — части 1, 7 и 9-й француз­ских армий, английской экспедиционной армии под командо­ванием генерала Горта и бельгийской армии — всего до 40 по­несших тяжелые потери дивизий.

К 21 мая разрыв между первой и второй группами союзных армий увеличился с 50 до 90 километров. 22 мая танковая дивизия немцев прорвалась к Булони и окраинам Кале. На сле­дующий день немцы заняли Кале, захватив в плен до 4 тыс. англичан.

В день занятия Кале немецкие танки оказались на расстоя­нии 16 километров от Дюнкерка, единственного крупного порта на побережье Ла-Манша, остававшегося еще в руках англо­французских войск. Танки Клейста были значительно ближе от Дюнкерка, чем основные силы британской экспедиционной армии, дислоцированные от него в 60 километрах (около Лилля).