Днем 29 июля 1940 г. к перрону небольшой немецкой станции Рейхенгалле подошел специальный поезд. Из вагона в сопрово­ждении адъютантов вышел высокий худощавый человек в фор­ме генерал-полковника артиллерии. Это был генерал Йодль — один из ближайших подручных Гитлера по агрессии.

Близ станции Рейхенгалле в просторных удобных помеще­ниях разместился штаб оперативного руководства вермахта, в глубокой тайне разрабатывавший планы военных походов фашистской Германии.

Едва Йодль успел выйти из вагона, раздалось краткое при­казание генералу Варлимонту — заместителю начальника опе­ративного отдела «Л» верховного командования: л

— Немедленно созвать узкое совещание старших офице­ров отдела «Л».

Помимо Йодля и Варлимонта в совещании приняли участие три старших офицера.

На состоявшемся совещании Йодль сообщил: Гитлер решил форсировать подготовку войны против России.

Именно с этого момента, едва был завершен разгром Фран­ции, генеральный штаб вермахта начал разрабатывать кон­кретный план нападения на Советский Союз, модернизировать стародавнюю идею немецких милитаристов о «походе на Во­сток». Фашистский вариант «Дранг нах Остен» должен был обеспечить немцам «жизненное пространство» и увековечен­ное господство «арийской расы» в Европе, а затем и во всем мире.

Человеконенавистнические теории и планы захвата Запад­ной Европы и «похода на Восток» были сформулированы Гит­лером в «Майн кампф», написанной еще в австрийской ландсбергской тюрьме. Ставилось задачей:

— захват Австрии, Чехословакии, Польши, Дании, Норве­гии, Голландии, Бельгии, Люксембурга, разгром Франции;

— захват европейской части России вплоть до Урала;

— физическое истребление целых народов, и в первую оче­редь славян.

Подписывая в августе 1939 г. договор о ненападении с Со­ветским Союзом, руководители третьего рейха ни на минуту не забывали о своих агрессивных планах. Через три месяца после подписания договора Гитлер цинично заявил: «...у нас есть до­говор с Россией. Однако договоры соблюдаются лишь до тех пор, пока они целесообразны»". При первом удобном случае фюрер готов был превратить советско-германский договор в клочок бумаги.

Военные кампании вермахта в Польше, во Франции, под Дюнкерком вскружили головы гитлеровским генералам. Теперь они мечтали о молниеносных победах на Востоке.

В начале июня 1940 г., когда немецко-фашистские вой­ска, разрезав фронт союзников, вышли на побережье Ла-Манша, Гитлер, беседуя с Рундштедтом, сформулировал «ос­новную задачу своей жизни» — «рассчитаться с большевиз­мом».

Сокрушение первого в мире социалистического государства, порабощение советского народа, захват его богатств были в центре политики германского фашизма. Гитлеровская верхушка опиралась на реальную силу — концерны Круппа и Тиссена, Стиннеса и Маннесмана, реакционный генералитет в лице Брау-хича, Гальдера, Рундштедта, Кейтеля, Йодля и других, мно­гомиллионную мелкобуржуазную массу, одурманенную нацист­ской пропагандой.

Уже 25 июня 1940 г., на третий день после подписания Ком-пьенского перемирия, верховное командование вооруженных сил Германии (ОКВ) высказалось за план сосредоточения на Востоке, у границ СССР, 24 немецких дивизий; 28 июня рассмат­ривались «новые задачи».

В конце июня состоялась беседа начальника генерального штаба сухопутных сил Гальдера с государственным секретарем министерства иностранных дел Вейцзекером, после которой первый записал в своем дневнике: «Основное внимание — на Восток».

2 июля ОКВ отдало приказ штабам сухопутных и морских сил конкретизировать планирование нападения на СССР. На следующий день генерал Гальдер записал в своем дневнике: «Нанести решительный удар по России, чтобы принудить ее принять господствующую роль Германии в Европе».